Анна Долгарева: Я тут в военкор-коммуне. Кто помнит - под Донецком мы снимаем частный дом, Катя Лымаренко с напарником и я. Вообще я живу в Москве, но когда на Донбассе, то в коммуне

Я тут в военкор-коммуне. Кто помнит - под Донецком мы снимаем частный дом, Катя Лымаренко с напарником и я. Вообще я живу в Москве, но когда на Донбассе, то в коммуне.

Как раз перед моим отъездом в мае мы посадили семена и рассаду.

Теперь у нас есть помидоры и базилик.

Теперь я жру, как черная дыра, потому что ничего вкуснее свежесорванного помидора со сметаной и базиликом я не ела.

Еще у нас есть мыша (так говорят на юге России). Кати с Глебом сейчас нет, и мыша тусит со мной. Я, в принципе, не особо ее боюсь и даже накормила шоколадкой, но временами хотела бы несколько разделять с ней границы, когда она уж совсем вокруг меня бегает.

Кота Брюса и его женщин в дом нельзя. Поэтому я курю на крыльце и бессильно угрож вам ю мыше, что однажды я их познакомлю.

Еще один претендент на мышу - ежунька. Это маленький ежонок, не тот, что оказался собачьей игрушкой, а живой, повадившийся воровать корм у котов.

Я бы срочно сменила Москву на частный дом, но есть два нюанса.

Во-первых, я начинаю подмерзать, но не знаю, как включить котел.

Во-вторых, ночью кто-то страшно топочет по чердаку, заставляя меня вспомнить все просмотренные хорроры.

Проверять, кто это делает я, конечно, не пойду.