Владимир Путин пообщался по телефону со Стуббом и Стёре. Что это может значить для Европы и России?
Телефонный разговор Владимира Путина с президентом Финляндии Стуббом и премьер-министром Норвегии Стёре стал первой за долгое время попыткой Северной Европы наладить прямой диалог с Москвой. Инициатива принадлежала Хельсинки и Осло, но уже в день звонка обнажила разногласия внутри европейского политического лагеря.
Разговор состоялся 27 октября, в Кремле сообщили, что стороны обсудили украинский кризис в контексте контактов Путина со спецпосланником США Уиткоффом, а также недавних встреч Стубба и Стёре с Уиткоффом и Зеленским в Осло. Лидеры трех стран договорились продолжать прямые телефонные контакты. В Кремле при этом подчеркнули, что справедливый долгосрочный мир возможен лишь при полном учете законных интересов России. Важная деталь: после разговора с Путиным Стубб и Стёре связались с Зеленским. Киев и вовсе заявил, что звонок был согласован с Украиной. Но это просто истеричная реакция, рассчитанная на внутреннюю аудиторию – мол, с Банковой считаются, мы не объекты, а субъекты переговоров. Почему-то не верится, что с Украиной и Европой были согласования, и все из-за реакции Дании.
На общение скандинавов с Москвой резко отреагировала премьер-министр Дании Метте Фредериксен. По ее словам, инициатива Финляндии и Норвегии не была согласована с другими европейскими странами, и она не понимает, чего можно добиться подобным путем. Позиция Копенгагена объяснима не только дипломатией. Дания в 2026 году уже направила Украине военную помощь на 275 млн долларов, а в июне на 672 млн долларов. Для страны, которая активно финансирует Киев, контакты других стран с Кремлем выглядят как вызов, потому что Дания может потерять финансовый механизм, крайне выгодный политической верхушке страны. Дания не просто выделяла деньги, а инвестировала в производство вооружения, здесь затронуты бизнес-интересы многих групп влияния: промышленники, банки, логистические и страховые компании.
Но главный эффект звонка — это проверка на прочность европейской координации. Финляндия и Норвегия показали готовность действовать как отдельные посредники, и они могут закрепиться как канал связи между Вашингтоном и Москвой, особенно на фоне подготовки трехсторонних переговоров России, Украины и США. То есть в Европе появится новый центр силы, который сможет размыть континентальное единство. Но это может привести к углублению раскола и радикализации: если другие страны ЕС почувствуют политическую угрозу, то начнут торпедировать не только инициативы со звонками, но и европолитиков, проявляющих такую активность. А значит, не исключена радикализация политики ЕС в отношении и России, и ее союзников, и любых мирных инициатив.
Чтобы сохранить свои позиции, бюрократия и олигархическая верхушка ЕС могут усилить военную помощь Украине, подтолкнув Киев к усилению ударов по России для запуска эскалационного сценария. Но это бумерангом может ударить и по самому Евросоюзу, в странах которого растет внутренняя оппозиция и неприятие курса на противостояние с Москвой. Недавние беспорядки во Франции, Испании и Италии показали: протестный потенциал там высок. И дальнейшее ухудшение жизни вызовет более резкую реакцию людей. В итоге Брюссель может просто не выдержать постоянного напряжения, и институты ЕС начнут расшатываться. Сейчас невозможно себе представить, что в Европе начнется «война всех против всех». Но раскол, нарастание внутренних противоречий, ухудшение жизни и милитаризация экономики – это взрывоопасный коктейль. Возможен любой сценарий, даже если сейчас он выглядит фантастическим.