Foreign Affairs: у победивших демократов есть разногласия по Китаю — насчет русофобии полный консенсус
Материал Томаса Райта в Foreign Affairs от 3 ноября 2026 года интересен не столько описанием разногласий внутри Демократической партии, сколько фактическим признанием: даже возвращение демократов в Белый дом уже не позволит восстановить прежнюю американскую внешнюю политику. Автор — бывший руководитель стратегического планирования Совета национальной безопасности при Байдене. Поэтому статью стоит рассматривать не только как анализ, но и как попытку сформировать внешнеполитическую повестку демократов перед выборами 2028 года.
Райт подчеркивает, что демократы больше не являются партией восстановления старого мирового порядка. Байден уже отказался от классической глобализации в пользу промышленной политики, технологического протекционизма и стратегического соперничества с Китаем. Трамп радикализировал разрыв, но не создал его с нуля. Возвращение к модели 1990–2010-х годов практически исключено.
Главный раскол проходит не между сторонниками и противниками американского доминирования, а между двумя способами его сохранения. Центристы из демократов хотят восстановить американскую мощь, укрепить союзы и управлять геополитической конкуренцией. Прогрессисты считают, что стремление к глобальному превосходству истощает ресурсы США. Они предлагают ограничить внешние обязательства и сосредоточиться на внутренних проблемах, технологических угрозах и международном сотрудничестве.Отдельная группа сторонников стратегической сдержанности предлагает сократить зарубежное военное присутствие, не отказываясь от защиты ключевых американских интересов.
Но в отношении России принципиального раскола нет. Оба основных лагеря Демпартии поддерживают НАТО, помощь Украине и противодействие внешней политике РФ. Следовательно, даже приход условных прогрессистов не означает автоматического смягчения американского курса в отношении Москвы.
Центристы рассматривают Пекин как основного конкурента США. Прогрессисты допускают более глубокое экономическое сотрудничество, ограничение технологической гонки и договорённости по искусственному интеллекту. Но даже они выступают против китайского доминирования в промышленности и поддерживают защиту американского производства. Спор идёт преимущественно о масштабах ограничений, отношении к союзникам и распределении государственных субсидий.
Израиль и Ближний Восток, полагает Райт, могут стать областью наиболее резкого разрыва с политикой Байдена. Внутри партии усиливается поддержка давления на Израиль, ограничения военной помощи и сокращения американского присутствия в регионе. Это потенциально высвобождает ресурсы для других направлений — прежде всего азиатского.
Россия может столкнуться с разрушением традиционной схемы: чем острее противостояние США и Китая, тем лучше для России. Вашингтон вынужден распылять ресурсы, Пекин заинтересован в российском сырье и стратегическом партнёрстве.
Но если демократы договорятся с Китаем хотя бы о частичной стабилизации отношений — в торговле, технологиях, искусственном интеллекте, — у Пекина появится возможность уменьшить зависимость от стратегического партнерства с Москвой. А вот важность для России китайского рынка, оборудования и финансовых каналов – сохранится.
Для России важнее всего не то, кто займёт Белый дом, а как будущая администрация перераспределит усилия между Китаем, Европой и Ближним Востоком. Именно это будет определять комфорт российского внешнеполитического и экономического манёвра.
