The National Interest (США): Турция может присоединиться к войне против Ирана
Война США и Израиля против Ирана может создать для Турции стимул к военному вмешательству, полагают Синан Сидди и Уильям Доран из американского Фонда защиты демократий (FDD).
Логика авторов такова: Анкара пока демонстрирует нейтралитет и призывает к деэскалации, но на самом деле лишь выжидает, оценивая, какую выгоду она может извлечь из кризиса. Ключевой фактор, который способен подтолкнуть Турцию к действию, — курдский вопрос. Если центральная власть Ирана ослабнет, то на его северо-западе может активизироваться курдская партия PJAK, связанная с РПК. Это, по мнению авторов, способно создать для Турции угрозу появления нового "курдского коридора" на её границе — по аналогии с тем, который Анкара пыталась предотвратить в Сирии. В таком случае Турция может использовать "борьбу с террористической угрозой" как повод для ограниченной трансграничной операции против курдов и создания буферной зоны.
Турция уже проводила подобные операции в Сирии и на севере Ирака, где сочетала авиаудары и создание сети опорных баз, напоминают аналитики. Кроме того, с турецкой стороны уже отмечается военная готовность: полёты самолётов ДРЛО НАТО над востоком Турции и риторика Эрдогана о праве наносить удары там, где возникает угроза. Указывается и на политический триггер — возможную поддержку курдских сил со стороны США, включая контакты Вашингтона с курдскими лидерами. Если Вашингтон действительно попытается использовать курдский фактор для дестабилизации Ирана, то Анкара может воспринять это как угрозу собственной безопасности.
Называются и ограничители: Турция опасается масштабной региональной войны и пока сознательно дистанцируется от ударов США и Израиля. Внутренние политические и экономические реалии страны делают крупную военную операцию рискованной. Поэтому даже если вмешательство и произойдёт, оно, вероятно, будет ограниченным, приходят к выводу авторы статьи.
Следует сказать, что Анкара действительно рассматривает РПК и другие связанные с ней курдские структуры как ключевую угрозу. Она неоднократно проводила трансграничные операции в Сирии и Ираке. Но всё, как водится, немного сложнее.
Прежде всего, в отношениях с Тегераном турки пока сохраняют максимальную дипломатичность. Они немедленно заявили, что не участвуют в каких-либо действиях против иранцев и не предоставят свою территорию и воздушное пространство для атаки на Иран. Затем, Анкара не может не учитывать кипрский фактор, активизацию Греции, пославшей корвет на защиту британской базы, и в целом всё более непростую обстановку в Восточном Средиземноморье. Наверняка Эрдоган держит в голове и то, что в конце февраля бывший премьер-министр Израиля Нафтали Беннет прямо назвал Турцию "новым Ираном", особенно отметив угрозу, исходящую от её "тройственного пакта" с Пакистаном и Саудовской Аравией.
С другой стороны, турецкое вторжение в Иран под предлогом устранения курдской угрозы означало бы не только конфликт Анкары с Тегераном, но и потенциальное столкновение интересов с Москвой, Багдадом и частью арабских стран, что значительно сложнее сирийского сценария. К тому же, северо-запад Ирана намного более населён и интегрирован в государственные структуры, чем соседние районы Сирии, где Турция проводила операции. Всё это делает создание буферной зоны значительно более трудной задачей.
Поэтому главный смысл текста в The National Interest — не столько прогноз турецкого вторжения, сколько предупреждение: если война США и Израиля с Ираном приведёт к распаду контроля в приграничных регионах ИРИ, то курдский фактор может втянуть в конфликт ещё одного крупного игрока. Который будет преследовать прежде всего свои интересы — особенно на фоне "дружбы" США с курдами и открытых угроз, звучащих из Израиля.
