Мой дед родился во время войны, когда немецкие войска стояли у Тулы. Новорожденный был так слаб, что врачи сказали прабабушке: ребенок не выживет. Тогда медсестра неожиданно посоветовала его покрестить.
До одного из немногих открытых храмов нужно было добираться через весь холодный город. Прабабушка завернула младенца в несколько шалей, взяла двух маленьких дочерей и отправилась пешком. Наверное, она боялась, что несет сына в один конец.
В храме к ней вдруг подбежала незнакомая старушка, выхватила ребенка и закричала: «Это мой крестник! Это мой крестник!» Прабабушка пришла в ужас, но прихожанки стали ее успокаивать: «Не бойся. Это Дуняша».
Так блаженная Дуняша стала крестной моего деда. Его покрестили — и он выжил.
В подростковом возрасте я однажды подошел к календарю и вдруг понял: мне нужно в храм. Попросил у мамы тридцать рублей: десять — на троллейбус туда, десять — обратно и еще десять — на свечку. Я был уверен, что без свечи в церковь входить нельзя.
Один приехал в храм Спаса Нерукотворного. Шла вечерняя служба, вокруг стояли пожилые прихожанки, но мне казалось, будто совершается богослужение в Константинополе. Позднее выяснилось: именно в этом храме меня когда-то крестили. Я этого не знал, но почему-то выбрал дорогу к месту, откуда началась моя церковная жизнь.
Спустя годы меня позвали работать в Москву. По дороге в редакцию я стал заходить в храм святителя Митрофана Воронежского. Однажды подошел к большой иконе Спаса Нерукотворного и сказал: «Господи, я хочу Тебе послужить. Не знаю как, но хочу».
Никакого света, голоса или озарения не было. Я просто помолился и вышел. В этот момент зазвонил телефон. Друг спросил: «Рома, можешь приехать на телеканал „Спас“ и подменить меня в качестве ведущего?» Так началась моя работа на православном телевидении.
Позднее мне поручили снять серию фильмов о старце Илие. Накануне поездки мои родители заболели ковидом и попали в реанимацию. Особенно тяжелым стало состояние мамы: из-за астмы она почти не могла дышать, а ее сообщения звучали как прощание.
На литургии я увидел отца Илия, вынимавшего частицы из просфор за людей, записанных в помянниках. Подошел к нему:
— Батюшка, мама умирает. Помолитесь за Инну.
— За Нину? — переспросил он.
— За Инну.
— За Нину?
Я повторил еще раз. Старец ответил: «А, ну ладно». Я отошел разочарованный: какой же он старец, если даже имя не расслышал?
Через несколько часов, сразу после литургии, пришло сообщение: состояние мамы резко изменилось, дыхание восстановилось, показатели сатурации стали высокими. Спустя несколько дней ее выписали. Старец мог не расслышать имя, но молитва была услышана.
Только позднее я начал соединять эти события. Блаженная Дуняша подхватила обреченного младенца и назвала его своим крестником. Через десятилетия этот ребенок стал моим дедом, а я необъяснимо вернулся в храм, оказался на «Спасе» и встретил людей святой жизни.
Если в самый нужный момент находится человек, открывается дверь или приходит ответ, возможно, это не случайность. Возможно, кто-то за тебя молится. Кто-то уже похлопотал о тебе там, на самом верху.
