«Многовекторность» по-казахски: парадоксы управляемой «паранойи» в казахстанской политике идентичности — как они осложняют жизнь элите, обществу, соседям

Многовекторность по-казахски: парадоксы управляемой паранойи в казахстанской политике идентичности как они осложняют жизнь элите, обществу, соседям

Попытаемся ответить на вопрос: почему ограничения на въезд в Казахстан российских политиков закономерный результат проводимой политики в Казахстане

Казахстан представляет собой уникальный кейс в современной политологии государство, где риторика мультикультурализма существует в перманентном конфликте с практиками этнократического государственного строительства. Неглупый старик Хантингтон как-то отметил, что постсоветские государства часто сталкиваются с кризисом идентичности, однако казахстанский вариант этого кризиса отличается особой патологичностью. Здесь декларации о межнациональном согласии соседствуют с системной политикой дерусификации, проводимой под прикрытием мягкой языковой политики.

Лингвистический луддизм как государственная политика

Феномен казахстанского языкового регулирования представляет собой классический пример постмодернистского символического насилия. С одной стороны, Токаев, криво улыбаясь в сторону Москвы (главного экономического партнера Казахстана, без которого Астана просто загнется в корчах), цедит что-то типа: Никто не имеет права навязывать людям, на каком языке им разговаривать. С другой, Астана последовательно реализует стратегию маргинализации русского языка через квазирыночное сокращение русскоязычных школ (под видом оптимизации); административное давление на бизнес через языковые патрули; создание дискриминационных барьеров в госслужбе.

Язык, как известно, является ключевым медиумом публичной сферы, и его искусственное ограничение неизбежно ведет к деградации публичного пространства. Последний инцидент с российским историком Грозиным и другими российскими политиками лишь подтверждает этот тезис: Казахстан выбирает практику интеллектуального изоляционизма, что характерно скорее для средневековых теократий, чем для современных государств.

Исторический ревизионизм как национальная идея

Интересен взгляд на этот счет российского (весьма нелюбимого в Астане) политика Константина Затулина. (Его тоже не пустили в Казахстан.) Он отмечает двойственность позиции Казахстана в вопросах исторической памяти и межгосударственных отношений. По его мнению, при формальном уважении территориальной целостности соседнего государства нельзя закрывать глаза на систематическое искажение исторических фактов. Затулин подчеркивает, что современные границы и государственность Казахстана были сформированы именно в советский период, тогда как попытки удревнить историю через приписывание себе наследия Чингисхана или скифской царицы Томирис выглядят искусственными. И от себя добавим, довольно смешными. Особое беспокойство, по словам Затулина, вызывает пересмотр новейшей истории, когда отрицается вклад СССР в создание промышленности, инфраструктуры и космической отрасли Казахстана. Политик обращает внимание на парадоксальную ситуацию: Казахстан, будучи членом ЕАЭС и ОДКБ, одновременно стремится угодить Западу, что проявляется в том числе в пересмотре общей истории. При этом он подчеркивает, что Россия не претендует на казахстанские территории или созданные в советский период предприятия, но сохраняет право давать оценку попыткам фальсификации исторических событий. Константин Затулин напоминает, что в международной практике ни одно государство не обладает монополией на трактовку истории и российская критика в адрес Казахстана продиктована не враждебностью, а стремлением сохранить историческую правду о совместном прошлом. И в чем он не прав?

Автор Федор Кирсанов

Читайте материал полностью на сайте Восточный экспресс