Сергей Карнаухов: Два лика современного конфликта и хрупкие узы сдерживания
Два лика современного конфликта и хрупкие узы сдерживания
Часть 1:
Представьте две картины. На одной Иран и Израиль, два давних противника, обмениваются ракетно-авиационными ударами. Свист снарядов над Дамаском или Тель-Авивом, всполохи огня в ночи, тревожные сирены. Казалось бы, искра, от которой должно вспыхнуть пламя большой войны. Но пламя не разгорается. Даже вовлечение соседей не превращает эту тревожную симфонию в какофонию всеобщего разрушения. Это как опасная игра в пинг-понг смертями, где мяч перелетает границы, но стол не опрокидывается.
На другой картине Украина. Здесь нет игры. Здесь мясорубка. Здесь война в ее классическом, ужасающем понимании: непрерывный грохот артиллерии, танковые сражения, окопы, полные грязи и крови, села, превращенные в груды бетона и искаженного металла. Потери исчисляются десятками, сотнями тысяч. Это не обмен ударами это тотальная борьба на уничтожение.
Почему такая разительная пропасть? Почему в одном случае конфликт остается "в рамках", а в другом погружается в бездну?
Здесь мы нащупываем первые, хрупкие, но важные сдерживающие факторы современного мира.
Первый камень преткновения отсутствие в рядах противника Фаустовых фигур.
Гитлер, Наполеон, Вильгельм II это были лидеры-фанатики, готовые ставить на кон само существование своих наций ради химерических идеалов или безграничного властолюбия. Сегодняшние правители, при всех их недостатках и амбициях, в массе своей прагматики. Они видят пропасть. Они понимают, что в эпоху взаимного гарантированного уничтожения, в мире, опутанном экономическими связями, нет рационального мотива, который оправдал бы тотальную войну до последнего солдата и последнего камня. Самоубийственная ярость вышла из моды. Даже в ожесточенном противостоянии, как на Украине, мы видим попытки (пусть и неуклюжие, прерывистые) диалога, обмен пленными, зерновые сделки проблески инстинкта самосохранения системы, хотя Россия и ведет ровную дипломатическую линию.
Конечно, возникает вопрос: а если к власти в Европе или США придет радикал? Но и здесь природа угрозы меняется. Современный "радикал" редко действует как единоличный тиран старого образца. Он скорее проводник, фокус коллективной воли или интересов. Возьмем Зеленского. Его роль воплощение символа сопротивления украинского народа (это идеологема), в реальности же он инструмент в руках мощной коалиции государств. Его воля ограничена этой зависимостью, ресурсами Запада, необходимостью считаться с их интересами и страхами (например, прямым столкновением с Россией). Это сдерживает даже самую горячую голову. Его война, при всей ее жестокости, все же преследует (с его точки зрения) конкретные, ограниченные цели восстановление территориальной целостности, а не завоевание Москвы. Россия же, со своей стороны, видит в этом конфликте гибридную войну, барьер на пути защиты своих интересов, который она, по ее убеждению, способна преодолеть, но тоже в рамках определенных, пусть и широких, пределов. Это страшная бойня, но пока не война на полное уничтожение одной из цивилизаций.
Второй сдерживающий якорь отсутствие "сакральных" целей.
В прошлом войны часто велись за нечто абсолютное: "жизненное пространство", мировое господство, уничтожение "недочеловеков" или "еретиков". Сегодня большинство споров, которые раньше приводили к войнам, территории, ресурсы, сферы влияния теоретически разрешимы за столом переговоров. Дипломатия обладает огромным арсеналом. Почему же тогда стреляют? Часто война становится не целью, а средством. Средством для внутренней мобилизации, для оправдания непопулярных мер, для демонстрации силы во имя пропагандистского эффекта или укрепления позиций на будущих переговорах. Ближневосточный обмен ударами яркий пример такого "управляемого" конфликта. Обе стороны демонстрируют решимость, наказывают противника, но явно не стремятся к краху друг друга.
Читать дальше
КАРНАУХОВ | подпишись