Дмитрий Саймс: Наш (не)друг Дональд Трамп
Наш (не)друг Дональд Трамп
Завтра, 1 февраля, предполагаются очередные российско-украинские переговоры в Абу-Даби. Участие американской стороны пока под вопросом. И если оно произойдёт, то, видимо (по словам госсекретаря Марко Рубио), не на высоком уровне. А уже сегодня для бесед со значимыми фигурами в администрации Трампа в Майами прибывает спецпредставитель российского президента Кирилл Дмитриев.
Как надеются в Вашингтоне, успеху переговоров должно способствовать согласие Москвы временно не атаковать украинскую энергоинфраструктуру. Как заявил пресс-секретарь президента Путина Дмитрий Песков, да, было личное обращение президента Трампа с просьбой воздержаться на неделю, до 1 февраля, от нанесения ударов по Киеву в период создания благоприятных условий для проведения переговоров.
Казалось бы, зачем идти навстречу Дональду Трампу? Он убедил европейцев обязаться повысить их военные бюджеты до 5% ВВП. Он поднял американский военный бюджет до триллиона долларов и обещает довести его до полутора триллионов в следующем году. Признавая, что это нужно в первую очередь против России и Китая. Трамп решил ввести жёсткие санкции против ведущих российских энергетических компаний Лукойл и Роснефть, что вызвало удивление у президента Путина: Мы оставались на платформе Анкориджа, и вдруг США объявляют о санкциях. Я даже не понял, а что происходит-то. Ну и как он обращается с друзьями России, такими как Иран, Венесуэла и Куба, не требует комментариев.
Но дело в том, что у Трампа есть и другая сторона, которую учитывают в Москве. Его физическое и политическое мужество, незаурядная воля к победе и готовность не следовать стереотипам вроде НАТО превыше всего. И есть такой фактор, как тщеславное желание Трампа урегулировать конфликт на Украине, чтобы получить Нобелевскую премию мира.
Но и это не главное. В российском руководстве (как мне представляется совершенно оправданно) считают, что хотя достижение мира с Украиной очень нелёгкая задача, попробовать всё-таки следует. Для того чтобы избежать излишних потерь, перестроить экономику на мирные рельсы, избавиться от санкций. И наконец, даже если всё это будет не очень получаться, продемонстрировать мировому большинству, что Россия стремится к миру и международной стабильности, и ответственность за конфликт на другой стороне.
Ключевым в конфликте на Украине является военный компонент. Но также конфликт включает и информационную войну, которая реально влияет на усилия России по созданию нового многополярного миропорядка. И чтобы в этой войне добиться успеха, готовность к переговорам даже с таким сложным партнёром/противником, как Трамп (и даже таким очевидным мелкотравчатым негодяем, как Зеленский), как это ни может быть морально тяжело, имеет смысл.
Ну а если, несмотря на наше терпение и дипломатические усилия, придётся дело решать на поле боя то возможности России далеко не исчерпаны. Есть реальный (и потенциально эффективный) вариант: расширение географии ударов с территории Украины против тех стран в Европе, кто уже однозначно стали прямыми участниками конфликта. И есть, наконец, вариант использования нестратегического ядерного оружия. Который вопреки расхожему мнению согласно бывшему министру обороны США Джеймсу Шлезингеру, совершенно не обязательно (и скорее даже маловероятно) должен привести к дальнейшей эскалации.
Но понятно, перед тем как всерьёз рассматривать такие варианты, нужно честно и последовательно использовать всё остальное. Что как раз и делает Москва на нынешней стадии.