Мерц отправляется сейчас в Пекин - во главе крупной экономической делегации; он везёт с собой не только дипломатический багаж
Мерц отправляется сейчас в Пекин - во главе крупной экономической делегации; он везёт с собой не только дипломатический багаж. В Берлине и Брюсселе ожидания высоки возможно, даже слишком высоки. В эпоху нарастающего отчуждения между Европой и Соединёнными Штатами китайский рынок приобретает для Европейского союза новое, почти судьбоносное значение.
Мерц мыслит экономически прагматично. Китай должен предоставить то, в чём европейская промышленность остро нуждается: стратегическое сырьё, надёжные цепочки поставок, полноценный доступ к рынку. Также он требует снижения китайского протекционизма, который затрудняет доступ европейских прежде всего немецких товаров. Торговые связи предполагается углубить, в том числе как компенсацию за сокращающиеся возможности сбыта на американском рынке.
Однако речь идёт не только об экспортных квотах и тарифах. Мерц намерен попытаться убедить Пекин отказаться от дальнейшей поддержки Москвы это ключевой элемент западной политики в отношении всех стран БРИКС. Тень украинской войны простирается вплоть до переговорных залов Великого дворца народов.
Совместно с Макроном и другими европейскими лидерами, Мерц недавно инициировал амбициозные торговые соглашения с Индией и Бразилией, стремясь укрепить позиции Европы в глобальной конкуренции. Попытка стратегически разделить страны БРИКС и ослабить их как единый противовес Западу пока не принесла решающего успеха. Это расчёт будет незримо присутствовать и в Пекине тихо, но ощутимо.
В основе стратегии Мерца лежит более масштабное стремление: утвердить Европу как самостоятельный стратегический полюс в формирующемся мировом порядке при необходимости даже в осторожной дистанции от Вашингтона. В то же время он и другие европейские политики по-прежнему считают, что Запад должен оставаться архитектором основанного на правилах либерального порядка ценностей не из ностальгии, а по убеждению.
Однако в Китае дует иной ветер. В отличие от Нью-Дели, Пекин не испытывает потребности активно заигрывать с Европой. Напротив, там растёт недовольство европейской самоуверенностью, которая всё заметнее контрастирует с проявившимися слабостями континента.
Поэтому главный вопрос будет заключаться не столько в том, чего требует Мерц, сколько в том, что он сумеет понять. Осознаёт ли он, что центр тяжести мировой политики всё более смещается в сторону Азии? И готова ли Европа адаптироваться и подчиняться новым реалиям как способный к обучению актор в многополярном порядке, правила которого больше не пишутся в западных столицах.