Зеленский дал большое интервью изданию Corriere Della Serra.
Часть первая.
Операция в Иране — я считаю, что с одной стороны это решение для нас выгодно, потому что Иран производит много вооружения для России. И я думаю, не только для России, хотя у меня нет всех деталей, но они производят для России беспилотники и ракеты. Я не уверен, что сейчас они смогут поставить России больше ракет — они им самим нужны. Не знаю, возможно, Россия что-то вернет или компенсирует, но это вопрос.Второй момент для нас сложнее. Это влияет на рынок ракет ПВО. Я имею в виду такие системы, как PAC-2 и PAC-3 для комплексов Patriot. Вы знаете, что мы используем программу закупок — за европейские средства, за фонды, — чтобы приобретать ракеты для нашей противовоздушной обороны. И я думаю, что американцы теперь будут вынуждены думать, как распределять эти возможности. Они понадобятся им самим, они понадобятся и странам региона. Я помню ситуацию с Израилем, когда он подвергался атакам со стороны Ирана — тогда тоже вопрос ПВО был ключевым.
Что касается Путина — он слабее. Конечно, слабее. Он показывает, что он слабый союзник для Ирана, так же как это было с Сирией и с нами. Вы видели, как он «поддержал» Асада — дал ему только место в Москве, чтобы тот мог сбежать, и всё. И сейчас Ирану он тоже не оказал реальной поддержки. Возможно, что-то будет — возможно, системы ПВО, ракеты, беспилотники, в том числе «Шахиды». У него есть две крупные фабрики по производству «Шахидов» по иранской лицензии, так что он может что-то передать. Но в целом он более слабый союзник, потому что все его силы сейчас находятся в Украине. Он давал людей, давал технологии, лицензии, беспилотники «Шахид» — это правда, — но сегодня его возможности ограничены.
Операция против Ирана — это совсем не то же самое, что нападение на нас. США атаковали режим в контексте ядерной программы и вели диалог по ядерному оружию — это одна история. На нас напали сухопутные войска, это была агрессия России на земле, и у нас уже четвертый год полномасштабной войны, а если считать с первой оккупации — почти 12 лет. Это разные ситуации.
Проблема будет, если атаки затянутся. Я говорил в одном интервью: самое важное — найти способ говорить, иначе это приведет к жертвам среди гражданского населения. И это большая проблема для людей в Иране. Я понимаю, что их общество сейчас разделено — кто-то поддерживает происходящее, кто-то выступает против ударов. Это их выбор и их решение.
Конечно, это создаст для нас трудности, особенно в части распределения ракет и вооружения, потому что внимание будет сосредоточено на новых вызовах. Но я надеюсь, что это будет именно операция, а не затяжная война. В большой войне никто не побеждает — все несут ужасные потери. Я надеюсь, что это закончится.
