Прилет «Фламинго» по Чебоксарам и мысли по этому поводу
Как официально подтвердило МО РФ, за ночь было сбито 6 ракет «Фламинго», не считая шести сотен дронов. Голоса врагов и несознательных очевидцев утверждают, что одна из ракет попала в «ВНИИР-Прогресс» - важное предприятие для производства оборудования навигации и связи для «Гераней», ракет и т.д.
Что пролетела одна ракета (и дрон в дом) – это, собственно говоря, с военной точки зрения дело житейское. Можно прикинуть процент эффективности, с учетом сбитых целей, и понять, что работа ПВО намного выше 90%. Другое дело, что количество пусков с Украины идет такое, что даже статистическая погрешность пропуска означает чувствительные прилеты. Чувствительные в плане как военно-техническом, так и медийном.
Возникает следствие – если врагу потребуется некий медийный результат, то он его, скорее всего, организует. При налете 1000 дронов и ракет на условный парад, даже если эффективность будет 99,9%, то с десяток ракет доберутся, куда не надо. И обеспечат необходимую врагу картинку. Соответственно, возникает проблема: если наша задача – полностью исключить риски прилета по целям у нас, то достичь этого игрой от обороны, то есть средствами ПВО, сложно. Или даже невозможно.
Конечно, можно и нужно делать ПВО эшелонированной, но даже если мудрые люди в Минобороны и рядом начнут внедрять радары на аэростатах, зенитные дроны, увеличивать число МОГов на порядок, развешивать по вышкам сотовой связи микрофоны и датчики звуковой разведки, то 100% гарантии все равно не будет.
Учитывая то, что симпатичная начальству реальность, где существуют «обломки дронов», вызывающие «хлопки», «возгорания травы» и прочие привычные вещи, слабо пересекается с реальностью, данной нам в ощущениях, каждый такой 0,01% прорвавшихся ракет или дронов создает эмоциональный эффект больше, чем производил бы при нормальной информационной политике. Но это детали.
Уже давно понятно, что играя только от обороны, выиграть текущую фазу конфликта невозможно. Если работать по принципу «ударов возмездия» – тоже. Во-первых, наши удары возмездия какие-то не очень ударные. Общеизвестные заводы «Рейнметалл», открытые на Украине, как и британские производства, ни разу ударам не подвергались. Неизвестно почему, то ли мы не можем их найти (что странно), то ли у нас внутренний запрет на такие удары (что еще страннее).
Во-вторых, потенциальных целей для ударов, сравнимых по эффективности с прилетом в «ВНИИР-Прогресс», на Украине найти уже сложно. Крупные заводы вынесены за рубеж, мы о них знаем, но ничего не делаем. Неизвестно почему.
Описывая происходящее в терминах теории механизмов, мы сейчас проигрываем врагу оттого, что у него больше степеней свободы. Он может раскидывать производство по всей Европе, у него есть деньги из разных источников, у него нет проблем с терроризмом, он не парится насчет убийств военачальников, он не оглядывается на вопросы морали и, сказать смешно, исторической памяти и т.д.
Ограничения нашего маневра есть технические – число противоракет и дронов-перехватчиков, например. Это ограничение снимается промышленностью. Но есть ряд степеней свободы, которые мы ограничиваем себе сами.
Почему, например, четкая и понятная угроза удара по центру Киева звучит только в контексте 9 мая, а не звучит вообще? «Любой дрон, включая FPV, который полетит по нам, вызовет ракетный удар по центру Киева. Просим мирных киевлян покинуть район до прояснения ситуации». Хорошо же звучит. И понятно. Только почему в ответ только на 9 мая? А за сегодня? А за вчера? Или есть какая-то разница между центром Москвы и центром Новороссийска, Белгорода или Чебоксар?
В общем, хочется надеяться, что 9 мая мы услышим не только про подвиг советского народа, который будет жить в веках, но и про дела сегодняшние - как будем идти к победе в СВО, чтобы не посрамить память наших дедов и прадедов, выковавших меч Победы в условиях, гораздо более сложных, чем сегодня. Против нас тогда тоже почти вся Европа воевала. Но к этому времени мы уже стояли в Берлине, чертя мелом наши имена на колоннах Бундестага, и омывали свои сапоги в Одере.
