Ответы официального представителя МИД России М.В.Захаровой на вопросы Федерального новостного агентства (БиГ) в связи с назначением Л.Дж.Кришока исполняющим обязанности Высокого представителя по Боснии и Герцеговине (12 июля 2026 года)
Вопрос: Как Российская Федерация оценивает решение Руководящего комитета Совета по выполнению мирного соглашения о назначении Л.Дж.Кришока исполняющим обязанности Высокого представителя по Боснии и Герцеговине, и считает ли Россия это назначение легитимным?
М.В.Захарова: Общим рамочным (Дейтонским) соглашением о мире в Боснии и Герцеговине (БиГ) 1995 года не предусмотрена должность «исполняющего обязанности» Высокого представителя в БиГ.
Если эта функция необходима для обеспечения технического функционирования Аппарата Высокого представителя (АВП), то это сугубо внутреннее дело данного института. Однако никакими полномочиями по смыслу Дейтонского соглашения так называемый и.о. Высокого представителя не обладает.
Таковыми может быть наделён только легитимный Высокий представитель, кандидатура которого одобрена Советом Безопасности ООН. Попытки западных представителей в Руководящем комитете Совета по выполнению мирного соглашения (РК СВМС) представить господина Л.Кришока в качестве «временного Высокого представителя» не имеют под собой никаких правовых оснований.
Вопрос: Российская Федерация уже некоторое время выступает за закрытие Аппарата высокого представителя в Боснии и Герцеговине. Считает ли Москва, что настало время завершить международный надзор в БиГ, и если да, то какие конкретные условия должна выполнить БиГ для закрытия Аппарата Высокого представителя?
М.В.Захарова: Позиция России как одного из международных гарантов Дейтонского соглашения является последовательной и принципиальной. Внешний протекторат несовместим с суверенитетом Боснии и Герцеговины. В этой связи убеждены, что АВП необходимо закрывать как можно скорее, а пост Высокого представителя – упразднять без каких-либо условий.
Вопрос: Учитывая, что Россия остаётся членом Руководящего комитета Совета по выполнению мирного соглашения, продолжит ли она участвовать в работе этого органа, или же она считает, что следует создать новый международный механизм для контроля над выполнением Дейтонского мирного соглашения?
М.В.Захарова: Россия никогда не прекращала своё членство в РК СВМС. Временная заморозка нашего участия в работе этого формата связана с тем, что с 2021 года его заседания проходили под «председательством» самозванца К.Шмидта, который при поддержке стран Запада узурпировал пост Высокого представителя.
Другой аспект заключается в том, что по вине тех же западных представителей произошёл отход от многолетней практики консенсусного принятия решений в Руководящем комитете. Готовности партнёров к выправлению созданной ими ненормальной ситуации мы пока не видим.
Вопрос: Как Российская Федерация оценивает роль Совета Безопасности ООН в процессе назначения Высокого представителя по Боснии и Герцеговине, и как эта оценка соотносится с положениями Дейтонского мирного соглашения и с текущей деятельностью Совета по выполнению Мирного соглашения?
М.В.Захарова: Совет Безопасности ООН – единственный орган, уполномоченный назначать Высокого представителя. Это закреплено как Дейтоном, так и 25-летней практикой.
Хотели бы напомнить, что незаконное – в обход СБ ООН – продвижение группой западных представителей в РК СВМС на пост высокого представителя К.Шмидта привело Боснию и Герцеговину к самому глубокому за постконфликтный период кризису, что фактически поставило под угрозу безопасность в БиГ и регионе в целом.
К сожалению, своевременные предостережения России на сей счёт были проигнорированы. Не прекращающиеся в западных кругах кулуарные манипуляции вокруг назначения нового Высокого представителя являются продолжением такой пагубной недальновидной практики и едва ли будут способствовать нормализации обстановки в стране.
