ТРИ ГОДА ПОСЛЕ 7 ОКТЯБРЯ: КАКИМ СТАЛ БЛИЖНИЙ ВОСТОК
Фархад Ибрагимов, востоковед, политолог, эксперт Финансового университета при правительстве РФ @farhadibragim
За последние три года после событий 7 октября Ближний Восток вошёл в глубокую турбулентность. Война вышла далеко за пределы Газы, охватила Ливан, переросла в прямое противостояние Израиля и Ирана. Меняются власти, рушатся прежние балансы, а применение силы в принципе заменяет дипломатию. На наших глазах складывается новый региональный порядок, в котором способность наносить удары всё чаще определяет отношения между государствами.
Израиль нанёс тяжёлые потери своим противникам. Однако убийства лидеров и разрушение гражданской и военной инфраструктуры не дали внятного ответа на вопрос, как регион будет жить после войны. Кто обеспечит управление Газой? Как вернуть мирную жизнь миллионам палестинцев? На каких условиях стороны смогут сосуществовать? Без политического решения военные успехи требуют всё новых операций.
Для самого региона итогом стало расширение пространства для радикализма. Гибель близких, разрушение домов и отсутствие будущего создают почву для мести и вербовки. Ослабление ХАМАС и Хезболлы не означает исчезновения среды, из которой они выросли. Одновременно сохраняется влияние сторонников радикального курса в Израиле. Радикализация по обе стороны конфликта сужает возможности компромисса и превращает войну в самовоспроизводящийся процесс.
Изменения затронули и политические системы. Падение власти Башара Асада перестроило баланс в Сирии, где слабость новых государственных институтов открыла пространство для агрессивного поведения Израиля. Иран, пережив агрессию Израиля и США, сохранил свою систему.
Для США эти годы стали проверкой способности управлять региональным кризисом. Поддержка Израиля и прямое участие в войне с Ираном не подтвердили всей полноты американской мощи и тем более не обеспечили геополитической победы. Вашингтон всё глубже вовлекается в конфликты, последствия которых трудно контролировать. У арабских стран появляются основания искать гарантии безопасности у других внешних игроков. Американское присутствие нивелируется, и его уже недостаточно, чтобы единолично определять будущее региона.
Для России происходящее означает одновременно серьёзные риски из-за возникающей нестабильности в одной из частей Евразии и в то же время новые возможности. Востребованность России как одного из важнейших участников ближневосточной политики возрастает вопреки расчётам Запада на ослабление её регионального влияния. Контакты с Ираном, Израилем и арабскими государствами, поддержка Палестины дают Москве возможности участвовать в поиске договорённостей.
Главный итог трёх лет разрушение прежнего равновесия без создания нового, приемлемого для всех сторон порядка. Да, Израиль сохранил военное превосходство, но стал политически уязвимее. Каждый новый удар всё отчётливее обнаруживает слабость стратегии Нетаньяху: он способен расширять войну, не предлагая пути к её завершению, и лишь входит во вкус. Противникам нанесены тяжёлые потери, однако безопасность по-прежнему требует новой операции. Международная критика Израиля становится всё жёстче, недовольство его действиями всё чаще отражается на отношениях даже с традиционными партнёрами. Одновременно растёт напряжённость в отношениях с соседями, сужается пространство для договорённостей и отдаляется перспектива мирного сосуществования. Продолжение агрессии усиливает ненависть и делает невозможным достижение той долгосрочной безопасности, которую израильское руководство объявляет своей главной целью.
Пока будущее Ближнего Востока определяют агрессия и месть, формирующийся региональный порядок будет воспроизводить войны, которые неминуемо приведут к катастрофе всего региона.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.