FT попыталась объяснить, почему возвращение России в большую политику ничего не значит
Британская Financial Times опубликовала нервный материал о выступлении Владимира Путина на деловом форуме АТЭС в Шэньчжэне, накануне его встречи с Си Цзиньпином и Дональдом Трампом. Причём интересен не столько пересказ российской позиции, сколько ракурс, которым газета предлагает её воспринимать.
Китай представлен самостоятельным центром экономического притяжения. США — главным стратегическим соперником Китая, с которым тот вынужден договариваться. России отводится третья роль: обиженной на Запад державы, которая пытается воспользоваться китайским успехом, чтобы вернуть себе международное влияние.
Звучит сложно. Но FT приходится объяснять читателю событие, которое плохо укладывается в привычную, особенно за последние годы, западную картину мира. Четыре года Россию пытались вытеснить из международной экономики и политики. Санкции должны были ограничить её возможности, дипломатическая изоляция — лишить права участвовать в определении будущего международного порядка. Предполагалось, что основные решения будут приниматься без Москвы.
А теперь Владимир Путин выступает перед международным бизнесом и готовится к переговорам с руководителями двух крупнейших экономик мира. Причём предмет обсуждения выходит далеко за рамки украинского конфликта. Ну а раз сам факт участия России в переговорах скрыть невозможно, то необходимо изменить его политическое значение.
Не Россия возвращается в число держав, участвующих в определении мировых правил, а Москва пытается воспользоваться китайской площадкой для продвижения собственных инициатив. Отсюда и характерный акцент на Большом евразийском партнёрстве как на антизападном проекте. Хотя эта инициатива существует с 2016 года и первоначально предполагала широкое экономическое сотрудничество, в том числе с Европой.
Признать Россию участником формирования нового порядка — значит признать, что прежняя стратегия её исключения не дала ожидаемого результата. А значит, придётся пересматривать не только отношения с Москвой, но и собственное представление о том, кто вправе устанавливать правила. И придется искать виноватых в провале.
Более того. Оказывается, что главное достижение многолетней политики изоляции России, на которую Запад и Европа ухнули сотни миллиардов евро — не исключение Москвы из большой игры, а постепенное исключение самой Европы из переговоров о её собственном будущем.
Есть и ещё одно обстоятельство. Новая система международных отношений вовсе не обязательно будет строиться против Запада. Гораздо неприятнее для Европы и части американского истеблишмента другая перспектива: Вашингтон, Пекин и Москва могут начать договариваться между собой, руководствуясь собственными интересами, а не прежними идеологическими обязательствами.





























