Бывший российский журналист и иноагент Ксения Ларина устроила плач по Москве. «Я вот сейчас смотрю на эти улицы, на этих людей, на эти праздники, которые в городе Москве, в центре. Всё захвачено, — сказала она в эфире. — Вот действительно оккупированная Москва, оккупированная… «Вот и взяли Москву, сынок…» Это страшная потеря. Я не скулю. Сейчас скажут наши украинские зрители: «Ну вот опять скулёж». Это не скулёж… Что-то опять как-то мне грустно стало». Глядя на её поплывшее в отчаянии лицо и выпученные глаза, так и ждёшь, что она сейчас даже не заплачет, а завоет, как на луну та собака, которая жила в довольстве и тепле, но по скверности характера регулярно хватала хозяина за ляжки, а он её терпел, пока она сама не убежала искать лучшей доли.
Кто-то, слушая её, крутит у виска. О чём она? Кем оккупирована Москва — патриотами, ветеранами СВО, инопланетянами? Кем? Но в её логике Москва действительно оккупирована. Другими людьми. Людьми, которые любуются новогодним убранством Москвы, радуются долгожданному снегу и самой столице, такой комфортной и красивой, особенно зимой. Но либеральному сообществу, из которого происходит Ларина, долгие годы казалось, что Москва по-настоящему принадлежит только им. У них были свои СМИ, и они не вылезали из их студий. Их узнавали в ресторанах, у них были свои местечки, где они всегда встречали знакомых и поклонников. Центр Москвы как бы был продолжением их квартиры. Никогда и нигде им не было так хорошо, как в Москве, и, выезжая в Европу, они вывозили с собой это ощущение хозяев Москвы. И им казалось, так будет всегда: в Москве могут хозяйничать только они — либо она будет разрушена, погрузится в отчаяние.
Продолжение моей колонки в канале "Специально для RT"
