Министр иностранных дел России Сергей Лавров дал большое интервью программе «Большая игра» на «Первом канале».
Часть четвёртая.
— Когда мы говорим о европейцах, то возникает вопрос, что они будут делать с позитивным импульсом, который только что был дан во время переговоров в Москве. Джаред Кушнер и Стив Уиткофф прибыли в Киев и встретились с Зеленским, а потом была следующая сессия с участием европейских представителей — Великобритании, Франции и Германии.
— У нас говорят — рояль в кустах.
— Точно. Уверен, что они хотят вынести из кустов этот рояль и играть всё более активную и враждебную роль. Как Вы видите позицию Европы? Не опасаетесь ли Вы, что, как и после Анкориджа, им удастся сорвать всё, что мы пытаемся сделать?
— Саммит в Анкоридже — не первый случай. Роль Европы в украинских делах заслуживает отдельного исследователя. Равно как и её роль в развитии нашей планеты за последние 500 лет, когда на протяжении всего этого периода европейцы жили за счёт других. Здесь и рабовладельчество, и колониализм, и эксплуатация, и многое другое. Не забудем и то, что две мировые войны начались в Европе и в связи с политикой европейских стран.
Можно ещё вспомнить и наполеоновские войны, когда глава воинствующего государства собрал всю Европу под свои знамёна, чтобы напасть на Россию, как это сделал и Гитлер. Так что Европа многими рассматривается как исчадие ада мировой истории. Кстати, когда колонисты из Европы отправились на американский континент — не то чтобы мы редко об этом напоминаем, но об этом забывать не надо, — Екатерина II сыграла решающую роль в поддержке колонистов против британских колонизаторов.
Понимаете, не следует забывать корни наших отношений. Эти отношения по-разному складывались в разные периоды, в том числе во времена холодной войны. В годы Великой Отечественной войны и Второй мировой войны союзничество, об этом всё время говорю в последних моих выступлениях, сыграло в конечном итоге большую роль. Многие исследователи отмечают, что ленд-лиз и северные конвои внесли существенный вклад в то, чтобы Советский Союз выстоял в первый год войны.
Потом была пауза, период ожидания. Некоторые историки сейчас расценивают этот период ожидания как попытку наших союзников — британцев и американцев — понять, куда склонятся преимущества. Но, тем не менее, открытие второго фронта, наверное, не сыграло решающую роль, но это было боевое братство. Достаточно посмотреть кинохронику, как происходила встреча на Эльбе, чтобы понять, что на уровне тех, кто с оружием в руках боролся с нацизмом, это было очень искренне. Это был «дух Эльбы», если хотите. «Дух Анкориджа» я не стал бы увековечивать, но в Анкоридже был не «дух», а понимание.
