Лето в доме Насти и Родиона прошло под скрип раскладушки и ранние новости: после ссоры с женой Савелий Игнатьевич перебрался к сыну и не спешил возвращаться. Поводом стала мечта Элеоноры Егоровны — снова петь. В семьдесят шесть лет она вступила в хор, а муж высмеял её при соседях. Оскорблённая женщина велела ему уйти.
Гость, который обжился
Свёкор уверял, что задержится ненадолго, но постепенно занял кухню и гостиную, командовал домашними делами и не участвовал в расходах. Даже осенью он попросил привезти куртку и ботинки. Настя поняла: мириться супруги не собираются, а жить вместе с незваным хозяином становится всё труднее.
Работающая настройщицей пианино, Настя встретила свекровь в Доме культуры, где готовили концерт. Элеонора призналась, что не пела полвека из-за ревности мужа, но теперь не намерена отказываться от хора. При этом она всё ещё беспокоилась о Савелии: спросила, ест ли он котлеты с горчицей, и рассказала, что не стала солить огурцы — некому.
Вскоре выяснилось: в день выступления Савелий пришёл в Дом культуры и слушал жену, спрятавшись за колонной. Но подойти так и не решился.
Свидание вместо концерта
Настя решила устроить супругам встречу в кафе. Ради этого она сдала билеты на концерт пианиста, о котором давно мечтала, и пригласила свёкров порознь, не раскрывая план. В назначенный вечер Савелий пришёл в праздничной рубашке, а Элеонора — в нарядной синей кофте. Между ними Настя поставила банку огурцов, приготовленных по рецепту свёкра.
Савелий признался: он стоял за колонной и слышал, как жена вступила раньше хора, как делала в молодости. Затем он попросил прощения — сначала тихо, а потом при всех назвал Элеонору лучшей певицей города. Она рассмеялась и согласилась вернуться домой.
За ужином выяснилось, что Настя пожертвовала собственным подарком на годовщину. Свёкор отдал ей часть накопленной пенсии — за лето и на новый концерт. Супруги уехали вместе, а раскладушку Настя убрала на антресоль, оставив её «на случай, если снова поссорятся».




























